ЛИЧНОСТЬ УБИТОГО. DE MORTUIS AUT BENE, AUT NIHIL

Флит-стрит

ЛИЧНОСТЬ УБИТОГО. DE MORTUIS AUT BENE, AUT NIHIL — четвертая и пятая глава из детективного романа Фергюса Хьюма Человек в рыжем парике.

Купить

ЛИЧНОСТЬ УБИТОГО

— Лучше действовать, чем мечтать, а год опыта стоит века теоретических размышлений. Всю свою жизнь Даррел сидел в кабинете и кропотливо сплетал романы из того материала, который он собирал в своих странствиях. Благодаря капризу случая Даррел наконец покидал область фантастического и вступал в реальную жизнь, где ему самому отныне отведена была одна из главных ролей. Судьба предоставила к его услугам завязку романа, ему оставалось найти разгадку. Но в глубине души Даррел чувствовал себя побежденным.

Представьте себе, с какими трудностями столкнулся писатель, взявшийся за это дело. Неизвестный человек отправляется ночью на свидание с неизвестной женщиной, которая его убивает. Эта неизвестная женщина встречается затем с неизвестным мужчиной или женщиной и, в свою очередь, погибает. Единственные «улики», которыми приходилось руководствоваться при розысках: две глиняные статуэтки, выкрашенные темно-синей краской, метка на белье «Дж. Г.» и слабая надежда получить от извозчика приметы женщины-убийцы. Однако Торри, кажется, твердо был уверен, что, руководствуясь этими шаткими указаниями, он найдет виновника преступления и отправит его на виселицу. Самоуверенность и решительность сыщика поражали Даррела.

— Расследовать преступление в детективном романе легче, чем в реальности, — рассуждал Даррел, собираясь выйти из дома. — Но на основе материалов дела об убийстве на Мортэлити-лейн я мог бы создать очень правдоподобный роман. Судьба, фортуна или кто-то еще, кто создал эту историю, не учел одного: я, без сомнения, смогу внести свои коррективы, — он надел шляпу и продолжил, — а раз я один из актеров этой драмы, то теперь моя очередь выйти на сцену и провозгласить: «А вот и разгадка тайны Голубой мумии».

Даррел отправился прежде всего к приятелю, жившему вблизи Британского музея. А в кармане лежало маленькая гротескная статуэтка, о которой он жаждал получить как можно больше сведений.

К счастью, египтолог Патрон оказался дома. Это был типичный кабинетный ученый: высокий, худой, с растрепанными волосами, в очках. Он и Даррел были товарищами по Оксфорду, а потому писателя ожидал самый гостеприимный прием. Фрэнк дышал энергией и здоровьем, как и полагается молодому человеку в двадцать пять лет, а его товарищ, которому едва исполнилось тридцать, выглядел настоящим стариком. Напряженная кабинетная работа и женоненавистнические взгляды преждевременно высосали из него жизненные соки.

Уже с порога Даррел вручил другу темно-синюю статуэтку.

— Взгляни на эту египетскую мумию и поделись своим мнением, старик, — сказал он, усаживаясь в предложенное кресло.

Патрон почесал щеку и подбородок, осмотрел статуэтку поверх очков и спокойно заметил:

— Согласно вашему обыкновению, Даррел, вы говорите, не подумав. Эта вещь не имеет никакого отношения к Египту.

— Но ведь это копия мумии, а египтяне, насколько я помню, были единственным народом, кто солил и сушил своих покойников.

Статуэтка мумии из Перу
— Вы заблуждаетесь, мой друг! Этот обычай был широко распространен в Перу. Эта статуэтка — изображение перуанской мумии.

— Откуда ты знаешь? — спросил удивленный Даррел.

— Разве вы видите знак солнца, изображенный на груди? Так вот, древние жители Перу были солнцепоклонниками, — ответил ученый. — Если не ошибаюсь, эта вещица добыта из гробницы древнего инка. Такие глиняные мумии известны под названием погребальных фетишей.

— Каково их происхождение? — заинтересовавшись, спросил писатель.

Патрон откашлялся, поправил очки и прочел краткую лекцию по древней истории.

— Древние перуанцы имели обычай погребать с покойником близких ему людей и преданных слуг. Этот варварский обычай имел также довольно широкое распространение не только в Америке, но и в Азии. Если верить Прескотту, при погребении знатных инков иногда убивали свыше тысячи придворных и наложниц, посылая их души провожать покойного в вечное царство солнца. Но затем жрецы начали заменять кровавую резню символическим погребением. Вместо человеческих трупов в могилу вождя клались небольшие мумии, вроде той, которую мы видим перед собой. Каждая мумия изображала определенного советника, приближенного, наложницу, раба, а в древних гробницах можно иногда обнаружить тысячи подобных статуэток, расставленных рядами вокруг саркофага. Статуэтка, которую вы принесли, принадлежит к таким изображениям. Надеюсь, я доступно объяснил?

— Вполне, — ответил Даррел, со вздохом пряча мумию в карман. — К сожалению, твои объяснения ничем не могут мне помочь.

— Почему? Где вы нашли эту вещь? — спросил Патрон, блуждая в мыслях уже далеко от этого места.

— В кармане убитой женщины.

— Господи, как странно! И за что ее убили? А как она стала обладательницей такого уникального экземпляра — мумии из перуанской гробницы?

— Патрон, если бы я мог ответить на оба этих вопроса, я не обращался бы к вам за научными справками.

— Я могу быть вам чем-то полезен. Даррел…

— Спасибо, Патрон. Но, увы, боюсь, вы ничем помочь мне не можете. До свидания.

— До свидания, до свидания, — ответил ученый, провожая приятеля до дверей… — До свидания, — он торопливо пожал ему руку и, вернувшись в кабинет, снова потерял взаимосвязь с окружающей действительностью.

Даррел ушел, не слишком довольный беседой. Правда, его знания обогатились некоторыми историческими сведениями, но рассеять туман, обволакивающий загадку вокруг двойного убийства, они не смогли. Синяя мумия, несомненно, имела отношение к убийствам, но ее археологический характер был явно ни при чем. В этом направлении ничего предпринять было уже нельзя. До получения новых данных приходилось, таким образом, отказаться от этого следа и заняться другими — метками на белье убитого. С этим намерением Даррел и направился на Бонд-стрит.

То обстоятельство, что рыжий господин заказывал белье у Харкота, указывало на то, что он принадлежал к узкому кругу лондонских богачей. Харкот был очень популярным магазином, где продавалась модная и дорогая одежда, по цене намного выше рыночной стоимости.

Даррел захватил с собой рубашку убитого, доверенную ему инспектором Торри. С рубашки были тщательно смыты все следы крови. Даррел показал ее директору магазина, Харкоту, человеку высокого роста и величественного вида, похожему скорее на герцога, чем на торговца галантерейными товарами. Харкот надел очки, внимательно осмотрел рубашку и спросил Даррела, чего от него хотят.

— Я хотел бы знать, — поспешно объяснил писатель, тыкая пальцем в метку, — что означают вот эти инициалы — «Дж. Г.».

— С какой целью вам угодно знать это, сударь?

Даррел нерешительно замялся.

— Хорошо, я готов объяснить вам причину. Но вы должны обещать мне, что наш разговор останется между нами.

— Конечно, сэр, — ответил Харкот, у которого подобное начало разговора разожгло любопытство. — Не угодно ли вам пройти сюда? Здесь нас никто не потревожит.

Он провел Даррела в небольшую комнату, отделенную от магазина стеклянной дверью, и любезно предложил кресло.

— Я слушаю, сэр, — сказал он, бережно раскладывая рубашку на столе.

— Разрешите один вопрос, — перебил Фрэнк. — Если я объясню вам причину, заставившую меня наводить справки, и, если вы согласитесь мне их предоставить, можно ли будет по этой метке найти имя и фамилию заказчика?

— Конечно, сэр. Как сами изволите видеть, под меткой стоит номер заказа — 1420. Таким образом мы отмечаем все наши изделия, а потому, если ваши причины покажутся мне уважительными, я наведу справки в книгах и немедленно сообщу вам, для кого была изготовлена эта рубашка.

— В таком случае прошу вас немедленно дать мне эту справку. Вы поможете правосудию поймать преступника.

— Преступника? — изумленно переспросил Харкот.

— Да, сэр, в воскресенье, в час ночи, человек, которому принадлежит эта рубашка, был убит.

— Убит!

— Ударом кинжала в сердце на Мортэлити-лейн.

— Какой ужас!.. ах!.. какой ужас!.. какой ужас!.. — заволновался Харкот. — Да, я помню, я читал в утренних газетах заметку о этой трагедии, но мне и в голову не приходило, что убит мой клиент. Ах, какой ужас!.. Как звали убитого, сэр?

— С этим вопросом я к вам и пришел, господин Харкот.

— Сию минуту, сию минуту… Простите меня, я не догадался, что вы из полиции.

— Не надо просить у меня прощения, — сухо возразил Даррел. — Я не полицейский, а писатель. Но сыщик, который ведет следствие, разрешил мне помогать ему в розысках.

— Вот как, — ответил Харкот с неподдельным удивлением. — Извините меня, я отойду на минутку, чтобы найти книги учета.

Владелец магазина исчез, оставив Даррела одного в комнате. Не прошло и десяти минут, как он вернулся — бледный и до того взволнованный, что его волнение передалось также Фрэнку.

— Боже мой! Боже мой! — бормотал торговец с испуганным видом, упав в кресло и проводя рукой по холодному лбу. — Я в шоке! Такой уважаемый джентльмен! Постоянный клиент!

— Кто? Как его фамилия? — встревожился Даррел.

— Грент, сэр… Джесси Грент, из Рэй-Хауза в Рэйбридже.

— Грент… Грент! — задумчиво повторил писатель. — Мне кажется, я слышал это имя.

— Кто его не слышал, сэр? Грент и Лейборн на Флит-стрит.

— Как? Банкиры?

— Ну да, сэр, да. Джесси Грент был главой и владельцем банкирского дома. И вот убит! Царствие ему небесное, потому что это был хороший человек, сэр, всегда аккуратнейшим образом плативший по счетам…

— Благодарю вас, господин Харкот, — сказал Фрэнк, прерывая эти пустые соболезнования. — Я узнал все, что хотел. Джесси Грент, банкир! Гм! Так значит, вот кто был этот рыжий господин.

Харкот хотел возразить и указать на то, что покойный имел не рыжие, а седые волосы, но Фрэнк, стремительно кивнув головой, поспешно вышел из магазина.

Было слишком поздно идти на частную квартиру Торри, так как Фрэнк закончил свои дела в шестом часу вечера. Возвращаясь домой, он по дороге размышлял над тем, что узнал. Все в Лондоне знали Грента, богатого и уважаемого банкира. Таким образом, тот факт, что его, переодетого, убили ночью, в подозрительном квартале, добавляло таинственности этой загадке. Всю ночь Фрэнк размышлял над этим и плохо спал. Утром он никак не мог дождаться часа, когда можно будет пойти поговорить с Торри. В ту минуту, когда собрался выйти из дома, он столкнулся со спешившим к нему, взволнованным Торри.

— Ну, Даррел, — крикнул он, не успев обменяться приветствием, — в этом деле двое убийц!

— Двое?

— Да… мужчина и женщина!

DE MORTUIS AUT BENE, AUT NIHIL1

— Мужчина и женщина! — задумчиво повторил Даррел. — Откуда вы это взяли, Торри?

— Показания третьего извозчика, — ответил сыщик. — Я нашел его на стоянке на углу Мортэлити-лейн.

— Трудно было заставить его говорить?

— Никаких затруднений. Он рад был сообщить все сведения и помочь полиции. Почему вы думаете, что могли быть трудности?

— Господи! Но ведь если мужчина и женщина действительно были убийцами, они могли заплатить ему за молчание.

— И тем самым зародить в нем подозрения, — резко возразил Торри. — Нет, мой друг, они не так глупы! Извозчик не знал, что посреди Мортэлити-лейн лежит труп, стало быть, и платить ему было не за что.

— Они вышли с Мортэлити-лейн?

— Да. Извозчик говорит, что, после того как первые два экипажа уехали, он собирался ехать домой, но решил подождать еще минут двадцать. Его терпение было вознаграждено. За несколько минут до того, как пробил час ночи, из Мортэлити-лейн вышли мужчина и женщина и наняли его.

— Стало быть, он уехал за несколько минут до возвращения двух других экипажей?

— Да, да, убийцы проскочили под самым вашим носом. Одним словом, женщина велела ехать на Нортумберленд-авеню и остановиться у театра. Там они оба сошли и расплатились с извозчиком.

— Какой дорогой он ехал с Мортэлити-лейн на Нортумберленд-авеню?

— Он спустился по Арундел-стрит и проехал по набережной.

— Он не заметил никого около обелиска Клеопатры, когда проезжал мимо?

— Нет, он говорит, что лошадь вела себя непослушно, и он был так занят, что не обращал внимания на то, что творилось по сторонам.

— Он сообщил вам приметы пассажиров?

— Гм, как вам сказать… приметы довольно неопределенные. Дама, по его словам, была высокой блондинкой, в черном платье, под вуалью. Это я уже знал, потому что видел труп на набережной. Мужчина же был ниже ростом, имел черную бороду, черную шляпу и черное пальто до пят. Он молчал, а разговаривала и расплачивалась с извозчиком женщина.

— Они были взволнованы или спокойны?

— Женщина волновалась больше мужчины.

— Это, вероятно, он убил Грента.

— Возможно, но никаких следов на того, кем бы нанесен удар, у нас нет. Кто такой Грент?

— Рыжий господин. Это мистер Джесси Грент, банкир.

— Ого! — воскликнул Торри, с удовлетворением потирая руки. — Вижу, вы времени зря не теряли. Дело превращается в сенсацию, так как каждая собака в Лондоне знала Джесси Грента. Богач, благотворитель, два года назад был избран депутатом в Палату общин от Консерваторов. Очень интересно, что делал столь почтенный и уважаемый человек ночью в таком подозрительном квартале… да еще переодетым! Гм, подозрительная история. По-видимому, Грент был не тем, за кого его принимали… Говорите же, что вам рассказал Харкот!

— Да, я уж все сказал, — ответил Даррел. — Рубашка была заказана Джесси Грентом из Уэйбриджа, владельцем банкирского дома «Грент и Лейборн» на Флит-стрит.

— Ладно! — Торри встал со стула. — Там, где заканчиваются сведения Харкота, могут начаться сведения от Лейборна. Пойдем, Даррел, прогуляемся до Флит-стрит.

— С удовольствием. Одну минуту, только надену пальто и шляпу.

Пока Даррел одевался, Торри поспешно сделал какие-то заметки в своей записной книжке, затем спросил писателя, что тот узнал насчет Синей мумии и выслушал ответ с гримасой разочарования. Все же и этот ответ он занес в записную книжку.

— Похоже, большого значения для дела это не имеет, — заметил он философски, — но кто знает? Все это так странно, что нужно учитывать каждую мелочь.

— Согласен с вами. Я убежден, что Синяя мумия — это символ, скрывающий ключ к загадке.

— Беда в том, что все это выглядит чересчур романтично, — вздохнул Торри, выходя с Даррелом из дома, — ведь от Лондона до Перу очень и очень далеко.

Несмотря на разницу во мнениях, вопрос оказался маловажным и мужчины быстро о нем позабыли. Несколько минут спустя они сидели в такси и ехали на Флит-стрит, где находился один из самых известных частных лондонских банков. Банкирский дом «Грент и Лейборн» существовал уже больше ста лет его клиентами были члены наиболее богатых английских семей. Основал его после громких событий Французской революции некий Эбенсер Грент, взявшим впоследствии в компаньоны своего старшего служащего, Лейборна. Теперь банком владели их внуки. Один из них, Джесси, был жестоко убит при таинственных обстоятельствах на Мортэлити-лейн, но близкие его, по-видимому, еще не знали о постигшем их несчастье.

— Если они знают, то банк, вероятно, закрыт, — сказал Торри своему спутнику. — Но ставни открыты, банк работает, а потому наша новость застигнет их врасплох.

Она вручили служащему свои визитные карточки и несколько минут спустя вошли в обставленный дубовой мебелью кабинет, где их встретил элегантный молодой человек. Лейборну было не больше тридцати лет, это обстоятельство вкупе с вьющимися черными волосами и маленькими черными усиками придавало его внешности кокетливый и одновременно воинственный вид. Элегантно одетый, он больше походил на денди из Вест-Энда, молодого прожигателя жизни, чем на строгого и методичного банкира. С хладнокровием светского человека он принял посетителей, но от тех не укрылось некоторое смущение в бегавших по сторонам глазах.

— Присаживайтесь, господа, — любезно сказал Лейборн, указывая на стулья. — Чем могу служить?

— Мы имеем честь разговаривать с самим господином Лейборном? — осторожно осведомился Даррел, пораженный молодостью банкира.

— Я Фредерик Лейборн, господа. Но, может быть, вы хотели говорить с моим отцом? Он в настоящее время находится в Париже, где пробудет еще несколько недель. В его отсутствие и в отсутствие нашего компаньона, Грента, управляю банком я.

— Грент? — медленно переспросил Торри. — Он тоже отсутствует?

— Да, в субботу он уехал в Италию.

— Вы уверены? — настаивал сыщик.

— Совершенно уверен. Грент сам сказал мне, что уезжает. Теперь он должен быть уже в Милане.

— Боюсь, что вы ошибаетесь, господин Лейборн.

Молодой человек побледнел и перевел недоуменный взгляд с одного посетителя на другого.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он с тревогой в голосе.

— Я хочу сказать, что Грент уехал гораздо дальше, чем вы предполагаете.

— Дальше, чем я предполагаю? Откуда вам это известно?

— Потому что я сыщик.

Лейборн побледнел еще больше и нервно заерзал в кресле.

— Сыщик! — пробормотал он дрогнувшим голосом. — Зачем… что нужно от меня сыщику?

— Мы пришли сообщить вам о смерти Грента, — вмешался Даррел, сильно удивленный беспокойным поведением молодого банкира.

— О смерти! Мистер Грент умер! — залепетал Фредерик Лейборн, не в силах справиться с волнением. — Как это могло случиться?.. В пятницу, когда мы виделись в последний раз, он выглядел совершенно здоровым.

— Здоровье здесь ни при чем, — сухо сказал Торри. — Вы слышали о преступлении на Мортэлити-лейн?

— Да… да. То есть я видел… я читал что-то по этому поводу в газетах, — лепетал банкир прерывающимся голосом, — но это, конечно, не может иметь… никакого отношения… никакого…

— Никакого отношения к Гренту, вы хотите сказать? — прервал Даррел. — Наоборот, самое прямое! В субботу ночью ваш компаньон был убит.

— Убит! — сдавленным голосом прошептал Лейборн. — Боже!

— Ударом кинжала в сердце.

— Но кем?.. Кто?

— Неизвестной женщиной.

Лицо Лейборна из бледного стало ярко-красным, снова побледнело и выражало искреннее изумление.

— Женщиной! Убит женщиной!.. Послушайте! Я думал…

Поймав на себе пристальный взгляд посетителей, он вдруг словно испугался чего-то и умолк.

— Эта женщина арестована? — спросил он, овладев наконец собой.

— Нет, — ответил Торри, хорошо заметивший смущение и растерянность банкира. — Женщина тоже на том свете.

— На том свете… Тоже убита?

— Совершенно верно, убита ударом кинжала в сердце.

— Убийца схвачен?

Даррел не мог удержаться от нервного смешка.

— Убийца сбежал, и мы пришли просить вас помочь нам в розысках.

Лейборн облегченно вздохнул и уселся на свое место.

— Меня?.. Господи! Чем же я могу вам помочь, господа?

— Очень просто, — сказал Торри, не спуская внимательного взгляда с лица молодого человека. — Вы, вероятно, знаете что-нибудь такое в прошлом Грента, что может объяснить мотивы преступления?

— Ничего не знаю. Грент всю жизнь был в высшей степени честным и порядочным человеком.

— Уважаемый сэр. Видите ли, давно существует правило: когда происходит какая-нибудь путаная история, опытные люди говорят «ищите женщину». А здесь…

— Никакой женщины здесь быть не может, — поспешно оборвал Лейборн.

— О, виноват, сэр. Грент убит женщиной, и минуту назад вы сами хотели сделать по этому поводу замечание, но почему-то остановились и перевели беседу на другую тему.

Лейборн покраснел и смутился.

— Я не хотел делать замечания, так как считаю невозможным, чтобы Грента убила женщина. Насколько я знаю, ни с какими женщинами он никогда дела не имел.

— Он не был женат? — спросил Фрэнк.

— Был женат, конечно, но я хотел сказать, ни с какими женщинами, кроме жены. Донья Инес — это другое дело.

— Донья Инес? Кто это?

— Жена Грента. Она родом из Южной Америки и предпочитает, чтобы ее так звали.

— Из Южной Америки?

— Да, она родом из Лимы.

— Лима, столица Перу. Странно!..

Даррел и Торри переглянулись. Жена Грента была родом из Перу, а Синяя мумия добыта из перуанской гробницы. Совпадение — если это совпадение — было по меньшей мере странным.

Купить

  1. О мертвых или хорошо, или ничего. — лат.
Оцените статью
Добавить комментарий