История четырёх мушкетёров закончилась у Александра Дюма, но литературная жизнь д’Артаньяна, Атоса, Портоса и Арамиса на этом не завершилась. Уже во второй половине XIX века появились первые попытки продолжить цикл, а в начале XX столетия вокруг героев Дюма фактически сформировалась самостоятельная литература продолжений, вариаций и пастишей. Среди авторов, наиболее настойчиво работавших с этим наследием, особое место занимает Поль Феваль-сын — Paul Féval fils (1860–1933), журналист и романист, сын знаменитого Поля Феваля, автора «Горбуна». Национальная библиотека Франции специально предупреждает, что двух писателей не следует смешивать.
Феваль-сын вообще был писателем продолжений. Он развивал созданный отцом цикл о Лагардере, возвращался к героям «Парижских тайн» и романа приключений, а позднее сделал героев Дюма и Сирано де Бержерака персонажами целой серии собственных произведений. Помимо «Сына д’Артаньяна», ему принадлежат циклы «Д’Артаньян против Сирано», «Д’Артаньян и Сирано примирились», «Старость Атоса» и «Подвиги Сирано».
Не продолжение Дюма, а новый вариант его мира
«Сын д’Артаньяна» (Le Fils de d’Artagnan) был опубликован в Париже издательством P. Ollendorff в 1914 году и прямо снабжён подзаголовком «Продолжение “Трёх мушкетёров”». Уже здесь заключена некоторая условность: действие происходит значительно позднее событий первого романа Дюма и фактически продолжает скорее «Виконта де Бражелона».
Но воспринимать книгу Феваля как четвёртую часть мушкетёрской трилогии было бы ошибкой. Это не каноническое продолжение в современном понимании, а вольное возвращение в мир Дюма.
Феваль обращается с исходной хронологией без особого пиетета. В «Виконте де Бражелоне» Атос умирает после гибели Рауля, тогда как в книгах Феваля старый граф де Ла Фер продолжает жить и даже становится одним из хранителей нового поколения мушкетёрской традиции. Специалисты по литературным продолжениям Дюма прямо отмечают это противоречие.
Перед нами поэтому не реконструкция утраченного звена дюмаовской хроники, а альтернативная ветвь легенды о мушкетёрах.
И именно так эти романы интереснее всего читать сегодня.
Наследник шпаги
Главное изобретение Феваля — Жорж д’Артаньян, сын знаменитого мушкетёра.
Его появление позволяет писателю воспользоваться одной из самых устойчивых формул авантюрного романа: отец уходит, но его имя становится судьбой сына. Молодой д’Артаньян наследует не должность и не состояние, а темперамент — готовность вступить в драку за незнакомого человека, презрение к трусости, склонность бросаться в опасность раньше, чем появляется время обдумать последствия.
При этом Феваль придумывает своему герою собственную семейную историю. Его матерью становится итальянка Терезина, которую д’Артаньян когда-то спас в Риме; прошлое родителей раскрывается постепенно, через узнавания, рассказы и возвращение старых тайн. В результате происхождение Жоржа превращается в одну из загадок первой части романа. В сцене гибели д’Артаньян поручает сына Атосу, и тем самым возникает важнейшая для всего продолжения связь поколений: сын одного мушкетёра становится духовным воспитанником другого.
Название «Сын д’Артаньяна» поэтому несколько обманчиво. Жорж чрезвычайно важен, но роман не превращается исключительно в хронику его приключений. В центре повествования постепенно оказывается другая история — судьба графа Рене д’Абленкура, его жены Инес де Сандоваль и их дочери Лилиас, позднее выросшей под именем Мари.
Именно здесь Феваль отходит от простого подражания мушкетёрским романам.
Шпага и семейная тайна
Дюма строил свои главные мушкетёрские романы вокруг дружбы, политики и приключения. Феваль добавляет к этой конструкции мощный элемент семейной мелодрамы.
Злодей романа, барон де Сувре, преследует д’Абленкура; семья оказывается разрушена, супруги разлучены, ребёнок исчезает. Проходят шестнадцать лет, прежде чем разрозненные линии начинают вновь сходиться. Специализированная библиография продолжений Дюма также отмечает, что именно история Рене, Инес и их дочери фактически занимает центральное место в «Сыне д’Артаньяна».
Отсюда и характерная конструкция романа: почти каждая шпага скрывает тайну, почти каждая встреча может оказаться узнаванием.
Умерший оказывается жив. Незнакомец оказывается родственником. Похищенная девочка взрослеет рядом с людьми, которых считает своими родителями. Враг возвращается спустя годы. Старые преступления снова приводят героев на те же улицы, мосты и берега Сены.
Особенно удачны два персонажа, которые сначала кажутся почти карикатурными злодеями, — Фолавриль и Мальвеню. Похитив ребёнка, они неожиданно становятся настоящими отцами Мари. Через них Феваль вводит в приключенческий роман тему искупления: человек определяется не только совершённым преступлением, но и тем, кем он способен стать после него.
Поэтому «Сын д’Артаньяна» — не просто роман о наследнике знаменитого фехтовальщика. Это роман о наследовании вообще: имени, вины, любви, долга и чужих ошибок.
Атос как связь между эпохами
Если Жорж представляет новое поколение, то Атос нужен Февалю как воплощение старого.
У Дюма граф де Ла Фер всегда отличался от товарищей. Д’Артаньян — действие, Портос — сила, Арамис — интрига; Атос же связан прежде всего с памятью, честью и уходящим аристократическим миром.
Феваль усиливает именно эту функцию.
Пожилой Атос не конкурирует с молодым героем в ловкости. Его задача другая: узнать в сыне д’Артаньяна продолжение друга и передать ему нравственный кодекс прежней эпохи. Поэтому особенно символична сцена, где Жорж оказывается перед портретом отца. Между живым юношей и изображением погибшего мушкетёра стоит Атос — последний посредник между двумя поколениями.
Здесь становится понятным и название второй книги — «Старость Атоса» (La Vieillesse d’Athos).
Оно обещает не столько рассказ о физическом старении героя, сколько историю мира, в котором старые мушкетёры постепенно становятся легендой.
«Старость Атоса»: приключение продолжается
«Старость Атоса» прямо обозначалась издателями как продолжение «Сына д’Артаньяна». Вторая книга подхватывает незавершённую интригу первой и продолжает историю похищенной девушки, Фолавриля, Мальвеню и остальных участников семейной и политической драмы.
Но исторический фон становится заметно мрачнее.
Действие открывается в 1694 году, в последние десятилетия царствования Людовика XIV. Франция переживает тяжёлое время: голод, нищета и усталость от бесконечных войн. Уже первые страницы выводят на сцену мадам де Ментенон и говорят о возможности народного возмущения.
Это существенная перемена.
В «Сыне д’Артаньяна» ещё можно почувствовать привычный солнечный блеск романа плаща и шпаги: трактиры, дуэли, ночные лодки, тайные документы, похищения и погони. В «Старости Атоса» над этим миром появляется ощущение конца эпохи.
Стареет не только Атос.
Стареет сам век мушкетёров.
Королевский двор утрачивает молодость, Франция Людовика XIV входит в тяжёлую позднюю пору, а герои прошлого вынуждены действовать в мире, который уже не принадлежит им. Отсюда возникает интересный контраст: авантюрная механика остаётся прежней — заговоры, тайные миссии, ночные нападения, спасения и дуэли, — однако за ней всё отчётливее чувствуется тема времени.
Феваль и Дюма: подражание или продолжение традиции?
Сравнение с Дюма неизбежно и не всегда оказывается в пользу Феваля.
У Феваля проще психология, заметнее мелодраматические эффекты, а совпадения иногда становятся главным механизмом движения сюжета. Герои могут встретиться в нужном месте именно тогда, когда этого требует интрига; тайна шестнадцатилетней давности раскрывается благодаря случайно услышанному разговору; человек, которого считали погибшим, возвращается в самый драматический момент.
Но подобные претензии несколько теряют смысл, если помнить, к какой традиции принадлежат эти книги.
Феваль пишет не исторический роман в строгом смысле. Он работает внутри поздней формы романа-фельетона — литературы, которая требует постоянного движения, резких поворотов и финалов глав, заставляющих немедленно читать следующую.
Его главный инструмент — не историческая достоверность, а удовольствие от продолжения приключения.
И в этом смысле «Сын д’Артаньяна» и «Старость Атоса» выполняют свою задачу. Париж снова полон шпаг. На Сене снова ждут лодки. За дверями снова подслушивают заговорщики. Старые документы могут погубить могущественного человека, чёрная маска скрывает знакомое лицо, а фамилия д’Артаньян по-прежнему заставляет противников хвататься за эфес.
После «Всех за одного»
Самое интересное в двух романах Феваля — даже не попытка «воскресить» мушкетёров.
Это история о том, что происходит с легендой после ухода её героев.
Д’Артаньян оставляет сына. Атос — память. Старые преступления переходят к следующему поколению вместе со старой дружбой. Фолавриль и Мальвеню получают возможность искупить собственное прошлое любовью к ребёнку. Жорж должен доказать, что знаменитая фамилия — не привилегия, а обязательство.
Феваль не продолжает Дюма буквально. Он делает нечто другое: превращает мушкетёрский мир в наследуемую вселенную, где новое поколение может занять место старого.
Сегодня такой приём кажется совершенно привычным. Мы постоянно встречаем продолжения, приквелы, истории детей знаменитых персонажей и альтернативные версии классических сюжетов. Но в начале XX века Феваль уже действовал именно по этому принципу, соединяя узнаваемый литературный мир с новыми героями и новыми приключениями.
Поэтому «Сын д’Артаньяна» и «Старость Атоса» интересны не как «утраченные романы Дюма» — ими они никогда не были, — а как свидетельство необычайной жизнеспособности созданного им мифа.
Мушкетёры могут состариться. Д’Артаньян может погибнуть. Но пока кто-нибудь снова поднимает шпагу и произносит его имя, приключение продолжается.
Библиографическое примечание. Для «Старости Атоса» в справочных источниках встречаются разные даты: специализированные каталоги продолжений Дюма указывают 1925 год, некоторые современные карточки — 1928-й, тогда как библиография Поля Феваля-сына и ряд справочных изданий относят книгу к 1930 году. В настоящей статье используется последняя датировка как наиболее распространённая в современной библиографии.
