Есть исторические загадки, которые переживают эпохи не потому, что о них сохранилось слишком мало сведений, а потому, что сохранившиеся сведения словно нарочно не складываются в цельную картину. История человека, вошедшего в легенду под именем Железной Маски, принадлежит именно к таким загадкам. Неизвестный узник, десятилетиями переходивший вслед за своим тюремщиком из одной государственной крепости в другую, в сентябре 1698 года был доставлен в Бастилию губернатором Бенинем Довернем де Сен-Маром. Его имя запрещалось произносить, лицо скрывали; 19 ноября 1703 года он умер и на следующий день был похоронен на кладбище Сен-Поль под именем, которое, по всей вероятности, также не было настоящим. Именно с записей тюремного чиновника Этьена дю Жюнка о прибытии и смерти этого человека начинает Фортюне Дю Буагобе свой роман.
«Les Deux Merles de M. de Saint-Mars» — «Два дрозда господина де Сен-Мара» — вышел в Париже у издателя Э. Дантю в 1878 году в двух томах. Роман появился в один из наиболее плодотворных периодов творчества Дю Буагобе, когда писатель уже приобрёл известность как мастер романа-фельетона, соединявший уголовную загадку, приключение и историческую интригу. В том же ряду его произведений находятся исторические романы и многочисленные криминальные истории, благодаря которым имя Дю Буагобе во второй половине XIX века нередко ставили рядом с именем Эмиля Габорио.
Но перед нами не просто ещё одна литературная вариация на тему Железной Маски. Сам Дю Буагобе хотел, чтобы книгу читали иначе. Он начинает её почти как историк: цитирует документы, сопоставляет даты, перечисляет версии, спорит с предшественниками и лишь затем переходит к роману. Автор словно предлагает читателю принять участие в расследовании, дело по которому было открыто два столетия назад и так и не было закрыто.
Ко времени Дю Буагобе загадка Железной Маски давно превратилась из исторического эпизода в европейский миф. Вольтер придал ей широкую известность; затем возникли версии о незаконном сыне Анны Австрийской, герцоге Монмуте, герцоге де Бофоре, суперинтенданте Фуке. Самой эффектной оказалась легенда о брате-близнеце Людовика XIV — том самом сюжете, которому Александр Дюма придал почти окончательную художественную форму в «Виконте де Бражелоне». Дю Буагобе эту версию решительно отвергает. Для него роман начинается там, где заканчивается красивая легенда и начинается работа с документом.
Особенно показательно само название книги.
В письме от 25 июня 1681 года, сообщая о предстоящем переводе из Пиньероля в крепость Экзиль, Сен-Мар писал, что возьмёт с собой двух заключённых, которых называл своими «deux merles» и которые не имели иных имён, кроме «господ из нижней башни». Таким образом, название Дю Буагобе непосредственно отсылает к историческому документу.
Слово merle буквально означает «дрозд», однако во французской разговорной речи оно издавна могло применяться и к человеку — иронически или неодобрительно: «ловкий малый», «хитрец», «сомнительный тип». Поэтому сен-маровские «дрозды» — не поэтический образ, а почти тюремное прозвище, нарочито будничное обозначение людей, чьи настоящие имена следовало скрывать. Именно эта двусмысленность делает буквальное название романа столь удачным: за безобидным словом прячется государственная тайна.
Для Дю Буагобе эта фраза становится уликой.
Писателя интересует не только вопрос «Кто скрывался под маской?», но и другой, возможно более существенный: каким образом человек мог исчезнуть из обычной жизни настолько полно, что даже его имя оказалось вычеркнуто из документов? Поэтому центральная загадка постепенно обрастает целой системой второстепенных тайн — политическими заговорами, секретными письмами, доносами, исчезновениями, побегами, шифрами, тюремными переводами и деятельностью людей, привыкших существовать между официальной историей и её скрытой изнанкой.
Действие уводит читателя в первые десятилетия личного правления Людовика XIV. Здесь появляются исторические фигуры — Лувуа, Сен-Мар, Фуке, Лозен, шевалье де Роган, графиня де Суассон, знаменитая отравительница Ла Вуазен; рядом с ними Дю Буагобе размещает вымышленных героев, чьи частные судьбы втягиваются в механизм большой политики. Вторая часть истории открывается январём 1680 года: автор напоминает о разгроме заговора, казни Рогана и рассеянии его участников, после чего линии персонажей, казавшиеся разорванными, начинают вновь сходиться вокруг тайных узников Сен-Мара.
Особенно характерна для Дю Буагобе история молодого магистрата Пьера де Виларсо и Мариетты, приёмной дочери Ла Вуазен. Здесь государственное расследование сталкивается с частным чувством: судья, имеющий отношение к делу знаменитой отравительницы, оказывается связан любовью с девушкой, на которой лежит тень преступлений её семьи. Рядом возникает Олимпия Манчини, графиня де Суассон, а скандал с ядами превращается из исторического фона в одну из нитей, ведущих к более давней политической тайне.
Отсюда необычная жанровая природа книги. Это одновременно исторический роман, приключенческий фельетон и детективное расследование, перенесённое в XVII век. Дю Буагобе строит повествование на постоянном дефиците информации. Один персонаж знает то, чего не знает другой; письмо можно перехватить; настоящее имя заменить условным; свидетеля заставить исчезнуть; заключённого перевезти ночью из одной крепости в другую. Власть в этом мире определяется не только титулом или оружием — ею обладает прежде всего тот, кто располагает сведениями и способен помешать другим получить их.
Поэтому Пиньероль, Экзиль, остров Сент-Маргерит и наконец Бастилия оказываются не просто декорациями. Это звенья огромной системы секретности. Сен-Мар перевозит своих загадочных подопечных с места на место, Лувуа следит за сохранением тайны, письма проверяются, заключённым запрещают сообщать даже собственные имена. В самом романе вокруг «двух дроздов» возникает целая сеть наблюдения, попыток установить связь с внешним миром и планов освобождения. Так, сообщения из Пиньероля передаются под видом коммерческой переписки, а после назначения Сен-Мара губернатором Экзиля он отправляется туда именно со своими двумя таинственными узниками.
В этом отношении Дю Буагобе оказывается удивительно современным. Его интересует не столько непроницаемая железная маска, сколько технология государственной тайны: уничтожение имени, ограничение контактов, контроль переписки, разрыв связей между человеком и его прошлым. Маска становится лишь наиболее эффектным символом системы, способной превратить живого человека в безымянную запись тюремного журнала.
При этом автор вовсе не отказывается от удовольствий классического романа-фельетона. Напротив, архивная загадка даёт ему возможность насытить повествование побегами и погонями, любовными историями и заговорами, тайными обществами, переодеваниями, зашифрованными посланиями, подземельями и крепостями. Исторический материал здесь не сковывает фантазию, а служит ей опорой. Реальный документ сообщает, что существовали «два дрозда»; романист задаёт следующий вопрос: кем они могли быть и какая цепь событий могла привести их в нижнюю башню Пиньероля?
Сам Дю Буагобе относился к предложенному им объяснению чрезвычайно серьёзно. В предисловии он заявляет, что многолетние споры о Железной Маске, по его убеждению, наконец могут быть разрешены благодаря сопоставлению судебных архивов, частной переписки и событий, происходивших в годы появления загадочного узника. Более того, он прямо объясняет, зачем обратился к художественной форме: роман, по его словам, показался ему лучшим способом популяризировать предполагаемое «историческое открытие». Читателю обещано классическое расследование: проблема будет поставлена в начале, а ответ дан только в финале.
Разумеется, современному читателю следует отделять эту авторскую уверенность от современного состояния исторической науки. Загадка человека в маске не получила общепризнанного окончательного разрешения. Документальные исследования значительно сузили круг возможных кандидатов и прежде всего связывают историю таинственного узника с человеком, фигурирующим в переписке под именем Эсташ Доже или Данже, однако причины его заключения и его точная личность продолжают обсуждаться. Поэтому разгадку Дю Буагобе правильнее воспринимать не как установленный исторический факт, а как одну из наиболее любопытных попыток XIX века соединить архивное исследование с художественной реконструкцией.
И именно здесь находится главное достоинство «Двух дроздов господина де Сен-Мара».
Перед нами не попытка превзойти Дюма ещё более невероятной версией Железной Маски. Дю Буагобе идёт в противоположную сторону — от легенды к документу, а затем снова от документа к воображению. Он берёт несколько сохранившихся строк, несколько имён, даты переводов из одной крепости в другую, пробелы в архивах — и заполняет пространство между ними человеческими судьбами.
Поэтому читателю стоит следить не только за тем, кто окажется человеком в маске. Не менее интересно наблюдать, как постепенно возникает сама тайна: как один человек лишается имени; как другой становится хранителем его секрета; как частные преступления соприкасаются с государственными интересами; как события, кажущиеся случайными и разобщёнными, через годы оказываются частями одной цепи.
Дю Буагобе начинает книгу с вопросительного знака, скрытого за историческим документом. Затем на сотнях страниц заставляет читателя собирать улики вместе с ним.
А в центре этой огромной конструкции остаётся всего одна короткая фраза, написанная Сен-Маром в 1681 году:
два безымянных узника — два его «дрозда».
И один из них войдёт в историю под именем, которого он никогда не носил, — Железная Маска.
