«Невидимое оружие» и «Мамаша Лео»: преступление как искусство управления людьми

В огромном наследии Поля Феваля цикл «Чёрные одежды» (Les Habits noirs) занимает особое место. Именно здесь один из крупнейших французских романистов-фельетонистов XIX века приблизился к тому, что позднее станет привычной территорией криминального и детективного романа: организованной преступности, работе следствия, фабрикации доказательств, ложным обвинениям, тайным личностям и интеллектуальному противоборству между преступником и представителем закона.

Особенно показательны в этом отношении два тесно связанных произведения 1869 года — «Невидимое оружие» (L’Arme invisible) и «Мамаша Лео» (Maman Léo). Формально их нередко считают четвёртым и пятым романами цикла. Но исторически это две части одного большого произведения, первоначально публиковавшегося в газете Le National под общим названием «Невидимое оружие, или Тайна Чёрных одежд» (L’Arme invisible ou Le Secret des Habits noirs). Современные исследования структуры цикла также обращают внимание на непосредственную сюжетную связь между обеими частями, позволяющую рассматривать их как единое повествование.

Эти романы интересны не только как один из наиболее напряжённых эпизодов «Чёрных одежд». Они возникли в тот момент, когда французская массовая литература буквально на глазах превращала старый роман тайн и приключений в новый судебно-полицейский роман — roman judiciaire. И здесь возникает особенно любопытное имя: Эмиль Габорио, бывший секретарь Феваля и создатель знаменитого сыщика Лекока.

Насколько велико было его влияние? И можно ли всерьёз говорить о возможном участии Габорио в создании этих двух романов?

Два романа или одно произведение?

Библиографическая история «Невидимого оружия» и «Мамаши Лео» несколько запутана.

Весь текст публиковался в Le National с 19 января по 10 августа 1869 года под общим заглавием «Невидимое оружие, или Тайна Чёрных одежд». При последующем книжном издании материал был разделён. Первая часть сохранила название «Невидимое оружие, или Тайна Чёрных одежд», а вторая вышла как «Тайна Чёрных одежд. Мамаша Лео, продолжение “Невидимого оружия”». Первая часть появилась отдельной книгой в 1869 году, вторая — в 1870-м; позднейшие издания ещё больше закрепили представление о них как о двух самостоятельных романах.

Сохранившийся газетный материал показывает, что собственно «Мамаша Лео» шла в Le National с 21 мая по 10 августа 1869 года. Уже в журнальном оформлении она прямо обозначалась как продолжение «Невидимого оружия».

Поэтому удобнее всего воспринимать две книги как диптих внутри большого цикла.

«Невидимое оружие» ставит основные фигуры на доску, создаёт преступную комбинацию и доводит её до катастрофы. «Мамаша Лео» начинается почти сразу после этих событий и показывает последствия нанесённого удара, сопротивление жертв и дальнейшую борьбу внутри самой организации Чёрных одежд.

Такое построение особенно характерно для Феваля: история не заканчивается вместе с раскрытием преступной схемы. Его интересует не только загадка, но и то, какие новые отношения создаёт преступление между людьми.

Место в цикле «Чёрные одежды»

Основной цикл «Чёрные одежды» создавался с 1863 по 1875 год. В современной традиции его обычно делят на восемь эпизодов:

«Чёрные одежды» (Les Habits noirs),
«Стальное сердце» (Cœur d’acier),
«Иерусалимская улица» (La Rue de Jérusalem),
«Невидимое оружие»,
«Мамаша Лео»,
«Глотатель сабель» (L’Avaleur de sabres),
«Спутники сокровища» (Les Compagnons du trésor),
«Банда Каде» (La Bande Cadet).

Хронология написания при этом не совпадает с внутренней хронологией событий. Феваль постоянно возвращался назад, дописывал прошлое своих преступников, восстанавливал исчезнувших персонажей и переосмысливал уже известные события.

Это превращает «Чёрные одежды» в нечто большее, чем обычную серию продолжений.

Перед нами своеобразная криминальная хроника, в которой одно преступление объясняется другим, новая книга заставляет иначе смотреть на предыдущую, а тайное общество приобретает собственную историю, традиции, язык, внутреннюю иерархию и мифологию.

Исследователи отмечают, что цикл стоит на границе между классическим романом-фельетоном и формирующимся детективным романом. Жак Дюбуа характеризует развитие жанра во Франции именно как переход от рассеянной системы «тайн» популярного романа к более концентрированной детективной загадке. «Чёрные одежды» находятся в самом центре этого перехода.

И среди всех частей цикла «Невидимое оружие» и «Мамаша Лео» особенно близко подходят к новой модели.

Париж 1838 года

Действие основной истории происходит в 1838 году, вскоре после событий «Иерусалимской улицы». Вторая часть открывается уже в ноябре того же года, примерно через месяц после финальной катастрофы «Невидимого оружия». Сам Феваль специально подчёркивает эту непосредственную временную связь.

Такой выбор эпохи принципиален.

Феваль пишет в 1869 году о Париже тридцатилетней давности — городе до османовской перестройки, где узкие улицы, старые кварталы, кабаре, ярмарки, театры, меблированные комнаты и закрытые особняки образуют идеальное пространство для тайной жизни.

Это Париж, который уже достаточно современен, чтобы иметь профессиональную полицию, следственных судей, прессу и разветвлённую бюрократию, но ещё сохраняет лабиринт старого города.

Именно в таком пространстве Чёрные одежды чувствуют себя естественно.

Организация существует одновременно внутри официального общества и вне его. Её руководители могут быть людьми с положением и состоянием; её исполнители принадлежат преступному дну; между ними находятся посредники, чиновники, врачи, шулеры, подставные свидетели и люди с несколькими именами.

Преступление у Феваля перестаёт быть поступком одиночки.

Оно становится системой.

Боццо-Корона и фабрика преступлений

Центральной фигурой всего цикла остаётся загадочный полковник Боццо-Корона, глава Чёрных одежд.

Феваль создал в нём персонажа, удивительно близкого будущему архетипу главы преступной организации. Боццо не обязан собственноручно убивать жертву. Его власть заключается в способности использовать других людей и направлять события так, чтобы преступление выглядело естественным.

Это делает организацию опаснее обычной банды.

У Чёрных одежд существует собственная логика. Они не просто совершают убийство или ограбление, а предварительно создают вокруг преступления ложную версию действительности.

Особенно характерно их правило, согласно которому закон должен получить виновного — но не настоящего, а специально подготовленную невинную жертву.

Именно здесь Феваль неожиданно приближается к современному криминальному триллеру.

Главная сила преступной организации не нож и не пистолет.

Главная сила — способность заставить закон работать на преступника.

Что такое «невидимое оружие»

Название первой части нельзя понимать буквально. «Невидимое оружие» Боццо-Короны — прежде всего психологическая операция.

Молодой следственный магистрат Реми д’Аркс начинает представлять для Чёрных одежд серьёзную угрозу. Он принадлежит к миру закона и обладает тем, чего преступная организация боится особенно сильно: настойчивостью, интеллектом и возможностью превращать подозрения в официальное расследование.

Убить его напрямую означало бы привлечь внимание.

Поэтому полковник выбирает более изощрённый путь.

Он стремится разрушить противника через его чувства, создав вокруг него такую комбинацию людей, сведений и обстоятельств, которая должна привести к психологической катастрофе.

Центральную роль в ней играет молодая Флёретта, воспитанная среди цирковых артистов. Рядом с ней находится Леокадия Самайу — Мамаша Лео, могучая и добродушная укротительница зверей. Современные французские издания прямо определяют «невидимое оружие» как психологическое средство, использованное Боццо против Реми.

Не раскрывая ключевой поворот интриги, можно сказать: полковник пытается заставить человека самого сделать то, чего преступники не могут добиться открытым насилием.

Именно поэтому название оказывается столь удачным.

Пуля оставляет рану.

«Невидимое оружие» разрушает человека изнутри.

От Реми д’Аркса к Мамаше Лео

Первая часть строится главным образом вокруг столкновения Реми д’Аркса и Боццо-Короны. Во второй центр тяжести резко смещается.

На первый план выходит женщина, которая по всем законам традиционного приключенческого романа должна была оставаться колоритным второстепенным персонажем.

Леокадия Самайу — Мамаша Лео — артистка цирка, укротительница, физически огромная, эмоциональная, добрая и совершенно чуждая изысканному обществу.

Феваль делает её противовесом Чёрным одеждам.

У преступников есть интеллект, деньги, тайная иерархия, маски и многолетний опыт.

У Мамаши Лео нет почти ничего из этого.

Но у неё есть способность безусловно любить и защищать тех, кого она считает своими детьми.

Отсюда возникает один из важнейших контрастов дилогии.

Боццо управляет людьми. Мамаша Лео спасает людей.

Оба персонажа обладают огромным влиянием на окружающих, но используют его противоположным образом.

В «Мамаше Лео» вокруг героини вновь появляются Валентина, Морис, Эшало и другие персонажи первой части. Действие переносится между театральной средой, лечебницей, тюрьмой, домами преступников и ночным Парижем. Уже оглавление показывает характер романа: здесь есть главы о деле Реми д’Аркса, безумии Валентины, заговорщиках, тюрьме Ла-Форс, визите Чёрных одежд, завещании и битве.

То, что начиналось как тонкая психологическая операция, превращается в борьбу за судьбу нескольких людей.

Преступники как режиссёры

Одна из самых интересных особенностей этих книг — постоянно возникающий образ театра.

Это не случайность.

Исследователь Лиз Кефелек показала, насколько важна театральная метафора для всего цикла: персонажи постоянно выступают как актёры и зрители, события превращаются в постановку, а костюмы, маски, декорации и смена ролей становятся частью самой конструкции произведения.

В «Невидимом оружии» это приобретает криминальный смысл.

Боццо-Корона не просто планирует преступление — он ставит спектакль.

Он назначает роли.

Одни должны выглядеть виновными, другие — безумными, третьи — свидетелями, четвёртые — случайными прохожими.

Настоящий преступник может практически не появляться на месте преступления.

Именно эта способность создавать фиктивную реальность делает Чёрные одежды столь современными. Они управляют не только событиями, но и их интерпретацией.

Для детективного жанра это чрезвычайно важный шаг.

В классической загадке следователь восстанавливает прошлое по следам.

У Феваля противник заранее думает о будущем следователе и специально создаёт для него ложные следы.

Между готикой, мелодрамой и криминальным романом

По жанровой природе обе книги чрезвычайно смешанны.

Здесь сохраняется весь арсенал романа-фельетона:

тайное общество;

потерянные дети;

семейные тайны;

неожиданное происхождение;

завещания;

подмены;

старые преступления;

влюблённые, которых пытаются разлучить;

мнимое безумие;

цирковые артисты;

переодевания;

подслушивания;

побеги из тюрьмы.

Феваль охотно балансирует на грани невероятного.

Однако главное отличие от раннего авантюрного романа заключается в том, что чудесное почти всегда имеет рациональный криминальный механизм.

Странное событие оказывается частью плана.

Безумие может быть инсценировано.

Свидетель может выполнять чужую роль.

Совпадение оказывается подготовленным.

Даже почти сверхъестественная способность Боццо присутствовать повсюду объясняется организацией людей и информации.

Эта рационализация тайны и приближает Феваля к детективу.

«Невидимое оружие» и «Мамаша Лео» как ранний детектив

Назвать эти книги детективными романами в современном смысле было бы неточно.

В них нет строгой конструкции, которую позднее установит классический роман-загадка. Читатель довольно рано понимает, откуда исходит зло. Главное неизвестное заключается не столько в вопросе «кто преступник?», сколько в вопросах:

что именно задумано;

как устроена комбинация;

какую роль играет тот или иной человек;

сумеет ли закон понять, что доказательства были сконструированы заранее?

Поэтому перед нами скорее переходная форма между романом тайн, романом-фельетоном и судебно-полицейским романом.

Жак Дюбуа именно в «Чёрных одеждах» видит важный этап формирования французского полицейского жанра: старая модель множества тайн постепенно превращается в более организованную систему, где раскрытие скрытой причинности становится центральным удовольствием читателя.

«Невидимое оружие» особенно интересно наличием профессионального представителя следствия.

Реми д’Аркс — следственный судья.

Он не случайный авантюрист, не мститель и не благородный дворянин, вынужденный самостоятельно искать преступника. Его задача непосредственно связана с расследованием.

Но Феваль переворачивает привычную схему.

Следователь становится мишенью преступного расследования наоборот.

Чёрные одежды изучают его слабости, собирают сведения, создают провокацию и направляют его ум в нужную сторону.

Получается своеобразный антидетектив: преступник использует методы анализа раньше и эффективнее представителя закона.

Феваль и Габорио: учитель и ученик

Именно здесь неизбежно возникает имя Эмиля Габорио.

Связь между двумя писателями документально подтверждена.

В 1862 году, когда Феваль создал еженедельник «Жан Дьявол» (Jean-Diable), Габорио работал у него секретарём редакции, писал материалы, занимался корректурами и ездил контролировать печать. После закрытия журнала в 1863 году их профессиональные пути разошлись.

Позднее Габорио создал собственную разновидность криминального повествования. «Дело Леруж» (L’Affaire Lerouge) принесло ему большой успех в 1866 году и стало одним из важнейших произведений формирующегося французского детективного романа. Национальная библиотека Франции прямо подчёркивает значение Габорио для становления жанра и его прежнюю работу секретарём Феваля.

Таким образом, влияние явно существовало.

Но направление этого влияния значительно сложнее, чем простая формула «Феваль научил Габорио писать детективы».

К моменту появления «Невидимого оружия» ситуация уже изменилась.

Теперь Габорио был признанным автором детективов, а Феваль — старшим романистом, который видел успех нового жанра и не мог его игнорировать.

Поэтому в книгах 1869 года вполне можно говорить об обратном влиянии ученика на учителя.

Два господина Лекока

Сам Феваль практически приглашает читателя к этому сравнению.

В предисловии к «Невидимому оружию» он специально останавливается на имени Лекок.

У Феваля Лекок уже давно является одним из важнейших членов Чёрных одежд — преступником, мастером превращений и ближайшим помощником Боццо-Короны.

У Габорио месье Лекок — напротив, профессиональный полицейский сыщик.

Феваль пишет, что его «друг и коллега Эмиль Габорио» сделал имя Лекока знаменитым. При этом он подчёркивает: не обвиняет Габорио в заимствовании, но хочет зафиксировать, что его собственный Лекок появился в «Чёрных одеждах» раньше Лекока из «Дела Леруж».

Этот короткий пассаж чрезвычайно важен.

Он доказывает сразу несколько вещей.

Феваль прекрасно знал романы Габорио.

Он осознавал сходство имён.

Он понимал, что публика теперь будет сравнивать их произведения.

И, наконец, оба писателя очевидно сохраняли дружеские или как минимум корректные профессиональные отношения.

Особенно занятно, что два Лекока занимают противоположные стороны баррикады.

Лекок Феваля — гениальный преступник.

Лекок Габорио — гениальный полицейский.

В этом почти символически выражается переход французского криминального романа от романтического восхищения преступной тайной к профессиональному расследованию.

Мог ли Габорио быть соавтором?

Вокруг отношений Феваля и Габорио иногда возникает более радикальная гипотеза: не мог ли Габорио участвовать в написании произведений своего бывшего работодателя — вплоть до отдельных книг «Чёрных одежд»?

Основания для вопроса существуют.

Габорио действительно был секретарём Феваля. Некоторые литературные источники называют его не только помощником, но и возможным литературным подёнщиком, выполнявшим для более известного писателя часть работы.

Кроме того, «Невидимое оружие» и «Мамаша Лео» написаны уже после огромного успеха Габорио и обладают ярко выраженными признаками судебно-полицейского романа:

профессиональный следователь;

официальное расследование;

допросы;

вещественные и психологические доказательства;

манипулирование следствием;

ложное обвинение;

конструирование версии преступления;

противостояние преступной организации и правосудия.

Сходство действительно позволяет поставить вопрос.

Но на сегодняшний день надёжных оснований приписывать авторство «Невидимого оружия» или «Мамаши Лео» Габорио нет.

И это важно подчеркнуть.

Почему версия об авторстве Габорио маловероятна

Во-первых, подтверждённая работа Габорио у Феваля относится прежде всего к периоду 1862–1863 годов, когда существовал журнал «Жан Дьявол». К 1869 году Габорио уже несколько лет был самостоятельным успешным романистом, создавшим «Дело Леруж», «Преступление в Орсивале» (Le Crime d’Orcival), «Дело № 113» (Le Dossier № 113) и другие произведения.

Во-вторых, все известные библиографические источники атрибутируют «Невидимое оружие» и «Мамашу Лео» Полю Февалю. Газетная публикация, книжные издания, каталоги Национальной библиотеки Франции, позднейшие библиографии и академические исследования не дают второго имени автора.

В-третьих, сам Феваль в предисловии совершенно открыто называет Габорио «моим другом и коллегой» и обсуждает с ним вопрос имени Лекок. Такая формулировка гораздо естественнее в ситуации литературного влияния и соперничества, чем при скрытом совместном написании именно этого произведения.

Наконец, художественная структура дилогии остаётся глубоко февалевской.

Она построена не как типичный роман Габорио, где расследование организует всю композицию. Феваля интересуют семейные тайны, театральность, двойные личности, криминальная мифология, мелодрама, борьба добра и зла, гротеск и постоянная авторская игра с читателем.

Поэтому корректнее говорить не об авторстве Габорио, а о взаимодействии двух традиций.

Возможное влияние Габорио

Иная гипотеза значительно убедительнее.

К 1869 году Феваль мог сознательно использовать достижения жанра, который его бывший секретарь успел сделать популярным.

Иными словами, схема могла выглядеть так:

Феваль → Габорио → поздний Феваль.

Габорио в молодости усваивает у Феваля искусство фельетонной интриги, преступных тайн, неожиданных раскрытий и сложных идентичностей.

Затем он превращает эту традицию в более специализированный судебно-полицейский роман, выдвигая на передний план следствие, профессионального полицейского и реконструкцию преступления.

После успеха Габорио Феваль возвращается к собственному циклу и усиливает в нём судебно-следственный элемент.

Прямого документа, где Феваль признавал бы такое влияние, нет. Поэтому это следует считать литературоведческой интерпретацией, а не установленным фактом.

Но хронология делает её вполне правдоподобной.

Феваль — предшественник Габорио

При этом было бы столь же ошибочно считать, что Феваль познакомился с детективным жанром только благодаря Габорио.

Ещё в «Жане Дьяволе» (Jean Diable) 1862 года он создал английского сыщика Грегори Темпла. Этот роман нередко рассматривают как одну из важных ступеней развития современной детективной литературы. Сам цикл «Чёрных одежд», начавшийся в 1863 году, уже строился вокруг расследований преступлений, скрытых идентичностей и восстановления истинной картины событий.

Larousse подчёркивает характерное для Феваля мастерство сложной интриги и переплетения нескольких сюжетных линий, а современные исследователи рассматривают «Чёрные одежды» непосредственно в контексте формирования полицейского жанра.

Поэтому отношения двух писателей лучше понимать не как спор о первенстве, а как диалог внутри зарождающегося жанра.

Феваль помог сформировать среду, из которой вышел Габорио.

Габорио сделал профессиональное расследование центром самостоятельного литературного жанра.

А затем поздние криминальные романы Феваля приблизились к модели, развитию которой способствовал его бывший секретарь.

Отличие от Габорио

При сходстве материала методы двух авторов существенно различаются.

У Габорио преступление постепенно проясняется.

Следователь собирает детали, выдвигает версии, отвергает ошибки и реконструирует прошлое.

У Феваля преступление, напротив, непрерывно усложняет реальность.

Каждое новое объяснение может оказаться ещё одной маской.

Человек носит несколько имён.

Преступник может выглядеть жертвой.

Жертва становится обвиняемым.

Сумасшествие может быть ролью.

Следствие само превращается в инструмент преступления.

Если Габорио движется от хаоса к порядку, Феваль постоянно показывает, насколько легко порядок снова превратить в хаос.

Именно поэтому «Невидимое оружие» оказывается особенно своеобразным ранним криминальным романом.

Здесь недостаточно найти преступника.

Нужно понять, какую действительность преступник заставил всех считать настоящей.

Мамаша Лео как нравственный центр

На фоне сложных интриг особенно выразительно выглядит героиня, чьё имя вынесено в название второй части.

Мамаша Лео принадлежит не миру интеллекта, а миру чувства.

Она кажется персонажем старого романтического фельетона — огромная укротительница зверей, почти гротескная фигура, одновременно комическая и трогательная.

Но постепенно именно она становится нравственным центром истории.

Она способна понять то, что упускают более умные персонажи: существует момент, когда анализ должен уступить место верности человеку.

Это важная особенность Феваля.

Он восхищается хитроумием преступной интриги, но не позволяет интеллектуальному превосходству автоматически означать нравственное превосходство.

Боццо-Корона неизмеримо умнее большинства людей вокруг него.

Но его интеллект бесплоден: он умеет только использовать людей.

Мамаша Лео может быть наивной, прямолинейной и неосторожной, зато её сила направлена на сохранение других.

Отсюда возникает фундаментальное противопоставление всего диптиха:

преступление превращает человека в средство; любовь возвращает ему право быть целью.

Фельетон как машина напряжения

Обе книги создавались для газетной публикации, и это определило их форму.

Каждая глава должна была заставить читателя купить следующий номер.

Поэтому Феваль постоянно использует:

недосказанность;

смену места действия;

перерыв перед объяснением;

ложные развязки;

возвращение героя, которого считали исчезнувшим;

разговоры, значение которых становится ясно значительно позднее;

параллельные сцены, где читатель знает больше каждого отдельного персонажа.

Сегодня подобную конструкцию легко сравнить с сериалом.

Практически каждая крупная линия разбита на небольшие драматические блоки, а повествование постоянно переключается между различными группами действующих лиц.

При этом Феваль любит вмешиваться в собственный рассказ, обращаться к читателю и напоминать о предыдущих книгах. Именно эта саморефлексивность позволила Лиз Кефелек говорить о «романе в зеркале»: «Чёрные одежды» постоянно демонстрируют читателю сам механизм собственного построения.

Один из вершинных эпизодов «Чёрных одежд»

Среди книг цикла «Невидимое оружие» и «Мамаша Лео» выделяются редким равновесием его основных составляющих.

Здесь есть масштабная преступная организация, но конфликт остаётся личным.

Есть сложная тайна, но она не подавляет персонажей.

Есть мелодрама, но она непосредственно встроена в преступный план.

Есть следствие, однако оно само становится объектом манипуляции.

Есть гротескные фигуры старого фельетона, но рядом с ними возникает почти современное представление о психологическом воздействии.

И самое важное — Боццо-Корона наконец демонстрирует, почему он действительно опасен.

Он страшен не потому, что руководит убийцами.

Он страшен потому, что понимает человека достаточно хорошо, чтобы заставить его уничтожить самого себя.

В этом отношении «невидимое оружие» оказывается значительно современнее большинства физических угроз приключенческой литературы XIX века.

Перед рождением классического детектива

Когда эти книги появились в 1869 году, привычного нам детективного жанра ещё фактически не существовало в законченной форме.

По уже опубликованным рассказам Эдгара По читатель знал Огюста Дюпена.

Уилки Коллинз только что выпустил «Лунный камень».

Габорио создал Лекока и превращал полицейское расследование в серию романов.

Шерлок Холмс появится лишь в 1887 году.

В этой исторической точке Феваль занимает чрезвычайно интересное положение.

Он принадлежит старому миру Дюма, Эжена Сю и Понсона дю Террайля — миру огромных романов-фельетонов, тайных обществ, семейных загадок и невероятных совпадений.

Но одновременно смотрит в сторону будущего.

В «Невидимом оружии» уже легко узнать мотивы, которые позднее станут обычными для криминальной литературы:

преступная организация как система;

следователь как центральная фигура;

ложные доказательства;

подставной виновный;

психологическая манипуляция;

борьба за контроль над версией преступления.

Поэтому эти романы лучше всего читать не как несовершенные детективы, которым «не хватает» правил будущего жанра.

Их ценность именно в другом.

Перед нами момент, когда детектив ещё рождается внутри большого приключенческого романа.

Вместо заключения

«Невидимое оружие» и «Мамаша Лео» — один из наиболее интересных узлов из цикла «Чёрные одежды».

Исторически это две части единого произведения, публиковавшегося в 1869 году в Le National. Внутри саги они продолжают события «Иерусалимской улицы» и переносят борьбу с преступной организацией Боццо-Короны на новый уровень: теперь важнее не открытое насилие, а манипуляция человеческими чувствами, доказательствами и самим механизмом правосудия.

Именно поэтому дилогия занимает важное место в предыстории детективного жанра.

Она ещё сохраняет все признаки романа-фельетона — мелодраму, невероятные тайны, гротеск, театральность и приключения, — но одновременно движется к судебно-полицейскому роману.

Связь с Эмилем Габорио здесь особенно показательна. Он действительно был секретарём Феваля и многим ему обязан; затем сам стал одним из основателей французского детектива. Феваль знал его произведения и даже специально упомянул своего бывшего сотрудника в предисловии к «Невидимому оружию». Однако достоверных свидетельств, что Габорио написал или непосредственно соавторствовал «Невидимому оружию» либо «Мамаше Лео», обнаружить не удаётся. Все авторитетные библиографические и академические источники называют единственным автором Поля Феваля.

Гораздо интереснее говорить не о тайном авторстве, а о литературном обмене.

Феваль помог подготовить появление Габорио.

Габорио превратил расследование в самостоятельный жанр.

А затем Феваль, продолжая «Чёрные одежды», словно вобрал часть достижений своего бывшего ученика обратно в собственный мир.

В результате возникли два романа, стоящие ровно на границе эпох: ещё великолепный французский роман-фельетон — и уже почти современный криминальный триллер.