Герои

Нестор Бюрма — владелец детективного агентства Фиат люкс — впервые появился на страницах романа французского писателя Лео Мале Улица Вокзальная, 120, выпущенного в 1943 году. Новый персонаж полюбился читателям

Роман Гибель 31-го отдела, шведского писателя Пера Валё на первый взгляд строго выдержан в рамках канонического детектива. Есть угроза преступления или преступление, есть розыск, как говорится, почти с

Пер Валё был писателем, и неплохим, еще до начала совместной жизни и работы с Май Шеваль, о чем свидетельствует его роман Гибель 31-го отдела. Но настоящим событием в литературной жизни Швеции стала созданная

Прогнившему и погрязшему в пороках обществу в романах Микки Спиллейна противостоит не только хорошо известный Майк Хаммер, а также тайный агент секретной патриотической организации Тайгер Мэнн, который

C конца 70-х годов прошлого века и на протяжении целого десятилетия в 80-е годы Роберту Паркеру удавалось удерживать лидерство в крутом детективе и привлекать внимание читателей к своей серии о Спенсере (Spenser).

В 1958 году английский писатель Эллестон Тревор, российским читателям больше известный под псевдонимом Адам Холл, вместе с семьей переехал из Англии в Испанию. Его раздражало на родине поведение поборников

Шведский писатель Стиг Ларссон без преувеличения известен во всем мире, как автор трилогии Миллениум о журналисте Микаэле Блумквисте и девушке-хакере Лисбет Саландер. В родной Швеции он прославился своими

Вторая серия криминальных романов шотландской писательницы Дениз Мина объединена образом Патрисии Михан (Patricia Meehan), или просто Пэдди (Paddy). Молодая женщина родилась и выросла в семье рабочих и католиков.

Восходящая звезда криминального романа Дениз Мина (Denise Mina)1 пишет свои книги в стиле шотландского черного романа, прозванного тартан-нуар по аналогии со знаменитой шотландской клеткой (тартан).

В серии романов об Исаеве-Штирлице Юлиан Семенов поставил перед собой задачу большой художественной сложности: исследовать личность такого человека. Богатству его внутреннего мира, сложившемуся под влиянием

Война и героизм советского человека в творчестве Вадима Кожевникова — точка отсчета и эталон для измерения всего сущего. Раньше его герои воевали, как работали, — теперь работают, как воюют.

Видимо, Юлиан Семенов был прав, когда утверждал, что догматический, пуристский подход к особенностям жанра вряд ли перспективен для современной литературы. И реальная художественная практика, собственно